Выступление Дмитриевой О.Г. на заседании «Меркурий-клуба»

С учетом того, что судя по залу, уже все достаточно утомились, я обязуюсь не превысить лимит времени.
Если говорить о кризисе, нужно четко понимать, что кризисом нас пугали, и девальвация рубля, и снижение цены на нефть само по себе кризисом не является, и когда была максимальная девальвация и скачки курса, и снижение цены на нефть, кризиса как факта снижения роста производства у нас не было. Первый месяц кризиса – это февраль, и причина кризиса, мы с Сергеем Юрьевичем неоднократно говорили, рукотворная. То, что говорилось о том, что девальвация и девальвационные следствия по стимулированию роста, они длятся 2 года, по некоторым отраслям и больше, так вот, судя по сегодняшней ситуации, эффект девальвации вообще был 2 месяца, и причина, почему девальвация была сведена во многом на нет, это прежде всего политика Центрального банка, потому что в условиях девальвационного, инфляционного шока она может перерасти и дать экономический рост только в случае дешевого кредита, причем дешевого кредита не только долгосрочного, но и краткосрочного. В условиях инфляции, девальвации происходит прежде всего вымывание оборотных средств, и требуется немедленный дешевый кредит, поэтому повышение ставки ЦБ до 17% привело к параличу экономики, что мы уже увидели не в декабре, а в январе и феврале месяце.
Теперь для того, чтобы этот шок, этот паралич, как бы снова оживить экономику, естественно, ставки кредита должны быть отрицательные по отношению к инфляции. Если инфляция считается 12%, то я согласна, не должно быть ставки 6% рефинансирования ключевой ЦБ, но 8-10 должно быть, и в данном случае, Евгений Максимович, вы знаете, что вы мой кумир, но в данной ситуации я с вами поспорю, что пример должен быть не Китая, потому что у них не стоит задача подхлестывания экономического роста, а примером должны быть Европа и Соединенные Штаты, когда при инфляции 1,5-2% кредитная ставка 0,25-0,5, не ставка кредитная, а рефинансирования, то есть она отрицательная по отношению к инфляции. Это первое, что надо сделать, и, конечно, Центральный банк сделал все, что мог, для провоцирования кризиса и не дал возможность извлечь эффект от (01:43:00) девальвации.
Дальше, антикризисное регулирование. Коллеги, если в прошлый кризис 85% средств и всех резервов по антикризисному регулированию направлялись в банки, то теперь 100%. И даже не 100, а 150, потому что то, как докапитализирована банковская система через ОФЗ, это не только 1 триллион, 1 триллион еще на обслуживание ОФЗ. Причем когда это было дано через ОФЗ, это значит связывание всех этих средств, никогда они не дойдут до реальной экономики. Их дали еще в таком виде, в каком банкам вообще ничего делать не надо, потому что купонные доходы будут обслуживать. И еще это породило долг, увеличение долга государства на 1 триллион, и, возможно, это утверждают, что снова триллион не придется платить, но это тоже большой вопрос, как это все оформлено. Здесь говорилось совершенно правильно о том, что одна программа отраслевая, программа импортозамещения или создания какого-то нового очага, она стоит от 5 миллиардов, иногда даже 2 миллиарда отраслевая программа стоит, до 20 миллиардов, а тут триллион отдали. Представляете, сколько можно было разработанных программ реализовать на эти средства? Поэтому это вопиющая ошибка, и совершенно некомпенсируемая ничем.
Далее, использование средств Фонда национального благосостояния. Безусловно, их нужно использовать на инвестиции, но опять же, каким способом? Если это опять пойдет на докапитализацию банка, то это, считайте, сто процентов в пустоту. Можно спорить, что строить – железные дороги, транспорт, нефтепроводы или инновационный продукт, но уж совершенно точно, если что-либо делать из бюджета, за счет бюджетных средств, а ФНБ – это все равно бюджетные средства, то нужно делать это через бюджетные процедуры, потому что когда это опять через неработающие банки, это значит опять никакого роста не будет, у нас уже это мы видим. Поэтому это вообще крупнейшая ошибка, которая тоже приведет к очень плохим следствиям, немедленно эту ситуацию нужно изменять и понимать, что антикризисные средства, 85% должны идти на реальную экономику, на конкретные проекты и на помощь населению, потому что это как никак все-таки платежеспособный спрос.
Далее, по налогам. Совершенно вредная вещь – налоговый маневр, абсолютно вредная, которая даст скачок инфляции, и которая будет способствовать вымыванию сырья из страны и тормозить возможность развития отраслей второго, третьего и четвертого эшелона.
Следующая грубейшая ошибка – секвестр бюджета. Опять же, посмотрите, сокращение расходов на 298 миллиардов. Значит, триллион банкам можно было дать непонятно на что, а все социальные отрасли поставить на уши и сокращать и резать по живому на 298 миллиардов – это можно. То есть это совершенно несопоставимые решения. Причем 1 триллион принимается за 2 дня, а чтобы потом выбить, допустим, вице-премьеру средства, 16 миллиардов на лекарства, она будет тратить кучу обоснований. А 1 триллион дали вообще по совершенно дикой схеме.
Программа импортозамещения. Ну, вы знаете, деградация государственного менеджмента, она достигает фантастического уровня. Никакой программы импортозамещения не будет, когда нет нигде, ни в одном министерстве специалистов, которые могут дать программу импортозамещения каждой конкретной отрасли. А программы импортозамещения, они отраслевые, и для каждой отрасли она специфична, потому что для одной отрасли, легкой текстильной промышленности, нужно кредитование, допустим, сезонной закупки сырья, для сельскохозяйственного машиностроения нужно субсидирование потребителя при закупке транспортных и прочих средств, в других отраслях другие. При этом в антикризисной программе Правительства только разработка антикризисных мер, вообще перечень их по программам импортозамещения, на апрель месяц это не инструменты конкретные, а только некие мысли по поводу, какие должны быть программы импортозамещения, а банкам уже 1 триллион отдали в ноябре. Вот и вопрос о том, как это все будет происходить.
Следующий момент. Вот не могу не остановиться по поводу 1998 года. В 1998 году как раз все было сделано совершенно правильно Евгением Максимовичем и отсутствующим здесь Виктором Владимировичем Геращенко. Было прекрасное понимание того, что такой скачок инфляции за счет девальвации, что дальше можно спокойно насыщать экономику деньгами, уже не боясь никакой инфляции, потому что уже огромный запас, огромный скачок, огромный люфт. Сейчас это, к сожалению, нынешние товарищи плохо понимают. Но при этом тоже нужно понимать, что возможности, все мощности в 1998 году были на месте. То есть объемы были сокращены, но предприятия стояли, они не были превращены в пыль, там не было торговых складов, то есть они существовали. Менеджмент существовал, технологический менеджмент существовал. Теперь все гораздо сложнее, и я не разделяю вашего оптимизма по поводу того, что дать денег, и все мощности будут задействованы. Очень большой разрыв кооперационных связей, очень много кооперационных дыр. Восстанавливать их нужно в ручном режиме, и опять же профессионалами, которые понимают, как эту кооперационную дыру возродить.
Дальше. Нужно тоже начинать импортозамещение и вообще стимулирование экономического роста с отраслей, где сосредоточены предприятия с высокой степенью локализации. Мы уже второй кризис начинаем стимулировать автомобилестроение с нижайшей степенью локализации. Это отверточная сборка, на которую мы тратим деньги и основные ресурсы, вместо того, чтобы стимулировать отрасли с высокой степенью локализации, которые действительно могут быть нашими локомотивами. Аэрокосмос, энергомашиностроение, судостроение, ну, и энергетическое машиностроение – это то, что может быть отраслями специализации.
И последний момент – способ доведения средств. У нас когда говорят об отсутствии государственного регулирования, что все решит рынок, понимают, что государство, во-первых, не должно вмешиваться, во-вторых, ничего не должно знать, а если свои собственные средства доводить, то тоже исключительно через банки или через какие-то рыночные механизмы. То, что рынок – рынок, то, что государство, то, что бюджетные средства, их доводить нужно через бюджетные процедуры, под конкретную проектно-сметную документацию.
И вот возвращаясь к вашему вопросу, почему у институтов развития нет эффекта и вообще у многих средств. Они же вообще заявлены под цель, допустим, инновации, а на самом деле деньги где? В банках. Заявлены свободные экономические зоны, взносы в уставные капиталы, а где деньги? В банках. То есть газет, заводов, пароходов, их ничего нет.
Поэтому на самом деле проблем много, решения есть, но только нужно работать. Спасибо.