Константин Костин о специфике российской политической культуры

Константин Костин, бывший руководитель Управления по внутренней политике Администрации Президента РФ, ныне глава Фонда развития гражданского общества (ФоРГО), в интервью «Континенту Сибирь» размышляет об особенностях политической национальной традиции.

Рассуждая о предстоящем трансфере власти, Константин Костин акцентирует внимание на наиболее уязвимой точке молодых демократий. По его мнению, это вопрос передачи верховной власти. Он, ссылаясь на Владислава Суркова, определяет специфику российской политической культуры, которая заключается именно в том, что личность в суперпрезидентской политической системе есть не что иное, как институт.

«Наша политическая национальная традиция состоит в том, что личность и есть институт. Это не значит, что личность превалирует над институтом, просто институт без личности, к сожалению, в нашей стране не всегда бывает эффективен», – утверждает руководитель ФоРГО.

Размышляя о тысячелетней национальной традиции, Константин Костин доказывает, что в понимании большинства именно от лидера и его качеств зависит благополучие, стабильность, предсказуемость жизни и отдельного человека, и страны в целом. При этом роль сильного лидера была велика и при монархии, и при советской и современной демократической республиках. «Когда лидер слабый, то, соответственно, возникают риски, кризисы, страна периодически оказывается на грани пропасти», – говорит Костин. По его мнению, именно с этой национальной традицией должны согласовываться современные демократические практики.

Трансфер власти 99-го года показал, что появление во главе политической системы сильной личности позволил «решить огромное количество проблем, которые казались по состоянию на 1998 год практически нерешаемыми». Это и победа над терроризмом, и преодоление сепаратистских и центробежных тенденций, и равноудаление бизнеса от власти. По статистике, с 2000 до 2010 год наблюдался рост экономики и уровня доходов населения в 10 раз.

Константин Костин считает, что предстоящий трансфер власти реализуется не с целью консервации системы и элит, а с целью серьезного положительного цивилизационного сдвига «для страны и для ее граждан, для их благополучия».

Он говорит о том, что трансфер 1999 года смог решить огромное количество проблем, «которые казались по состоянию на 1998 год практически нерешаемыми». По мнению Константина Костина, «время не остановишь и не повернешь вспять». Ровно поэтому в политике в предстоящие годы неизбежно произойдут изменения, которые помогут значительно улучшить жизнь россиян, вывести экономику страну на новый уровень.

Говоря о трансфере, как правило, называются 2021, 2024 годы. Но, по мнению руководителя ФоРГО, «все забывают еще одну крайне важную дату – выборы в Государственную Думу 2026 года». Именно эти выборы должны завершить большой этап перемен, перемен политических и экономических. Непопулярные сегодня реформы, поддержанные «Единой Россией», национальные проекты, запущенные в наши дни, к очередным президентским выборам 2024 года будут стимулировать энергичное развитие новых отраслей экономики. Константин Костин убежден, что «наши нефтегазовые активы надо беречь, надо делать их современными и конкурентоспособными, но место в мировом совете директоров будет определять цифровая экономика».

Рассуждая над вопросом о российской национальной идее, Костин говорит о том, что она была и есть одна, и заключается она в продолжении тысячелетней истории России. При этом он делает оговорку, связанную с тем, что не продолжение ради продолжения – не самоцель, а продолжение российской истории «с максимально выгодными условиями для граждан, которые в стране живут». По его мнению, главными выгодополучателями изменений должны быть все 150 миллионов граждан России.

Константин Костин считает, что одной из причин кризиса СССР является полное игнорирование властью и идеологическими структурами таких важных вещей, как доходы населения. Китай, сделав выводы из истории краха Советского Союза, зафиксировал в политических документах Коммунистической партии Китая, что основная цель коммунистической партии со времен Дэн Сяопина – «достижение уровня средней зажиточности каждой китайской семьи». Причем под уровнем средней зажиточности понимается средний доход, сопоставимый с Европой и Америкой. Кстати, одно из значений иероглифа, обозначающего Соединенные Штаты, это «прекрасная страна». Китайцы считают, что, конечно, «мы воюем, но, в принципе, мы хотим жить, как они, они наш образец,…. по крайней мере, если говорить об уровне доходов и об уровне благополучия граждан».

Константин Костин, рассуждая о роли и месте «Единой России» в политической системе, сделал акцент на том, что, несмотря на то, что «Единая Россия» ассоциируется с непопулярными реформами, несмотря на то, что многие эксперты-политологи в преддверии транзита говорят о необходимости ее замены на новую созданную искусственно провластную партию, говорить об ее обнулении не приходится. Да и «не в политическом стиле нашего лидера» это. Подобная замена дискредитирует предложенные после 1990-х годов Владимиром Путиным принципы «стабильность, предсказуемость, четкие правила». Люди, пожившие в 1990-х, больше туда не хотят. Костин подчеркивает, что «постоянная ежедневная нестабильность, и политическая, и экономическая, и во внешнеполитической сфере, конечно же, привела к реальному ухудшению жизни людей, а страна оказалась практически на грани развала, по выражению самого Путина. И хорошо, что остановились, и начали движение в другую сторону».

В связи с этим не стоит ожидать, что президент вернется к надоевшим людям практикам 90-х годов, когда правящие партии менялись, как в калейдоскопе. Более того, Константин Костин считает, что «подходы к политическим решениям … сменились совершенно. Вряд ли от длинных, среднесрочных стратегий мы вернёмся снова к ежедневному конъюнктурному затыканию дыр и поиску наиболее простого способа решения ближайшей задачи, совершенно не думая, к чему, к каким последствиям это может привести». Кроме этого, партии власти 1990-х годов зачастую являлись ширмой, не имели политического успеха. По мнению руководителя Фонда развития гражданского общества, «такой подход вряд ли применим, если мы стремимся достичь конкурентоспособности и не быть слабыми в XXI веке. Да, где-то мы выигрываем, где-то проигрываем, но у нас тот уровень, который обеспечивает достаточный запас прочности, достаточную устойчивость для страны. Не страшно где-то на каком-то этапе проиграть, если тебе есть, от чего оттолкнуться, чтобы двигаться дальше... И как раз это подразумевает развитие институтов. Такой подход неизбежно подразумевает их развитие. Да, я понимаю, что в России это будет очень непросто, ну нет у нас привычки к институтам. Но она постепенно формируется».

Константин Костин, отвечая на вопрос, что такое демократия, ответил, что это смена подходов, это конкуренция идей. Но при этом и смена, и конкуренция должны происходить на основе интересов граждан России. По мнению руководителя ФоРГО, «конкуренция идей должна быть в какой-то мере ограничена».

Он вспоминает один из принципов маркетинга – выбирать лучше из разумного количества. При этом Костин подчеркивает, что «плюрализм и альтернатива всегда важны». Важно, считает он, «чтобы и плюрализм, и альтернатива исходили из интересов страны и ее граждан. На каком-то этапе развития страны востребован консервативный подход, но должен также присутствовать, условно говоря, и прогрессистский».

Учитывая, что в нашей стране «либерализм имеет массу дополнительных негативных коннотаций, связанных как раз с персонами и их ошибками в тот момент, когда они были у власти», Костин использует термин прогрессистский подход. Он считает, что «прогрессистское видение должно быть представлено и на уровне политической системы». На данный момент именно президент является модератором системы сдержек и противовесов, позволяя России развиваться, позволяя присутствовать конкуренции идей в российском политическом пространстве.