14 апреля исполняется 275 лет со дня рождения Фонвизина

«Я жил недорослем, гонял голубей…» Это признание Петруши Гринёва любой читатель – хоть современник Пушкина, хоть современник Прилепина – прочтёт с одинаковой интонацией. Потому что изначально нейтральное слово «недоросль» давно стало оценочным, почти приговором.

Мы сразу представляем недалёкого, умственно и душевно неразвитого, грубого и эгоистичного, капризного и хитрого подростка, умело пользующегося неуёмной материнской любовью в собственных целях.

«Не хочу учиться, хочу жениться!» – вот его жизненное кредо. Можно добавить – ещё сладко поспать и поесть…

Это подавление любых духовных интересов примитивным животным началом, казалось бы, начисто лишает Митрофанушку всего человеческого.

«Аз есмь скот… а не человек… поношение человеков…».

Но это же делает его героем вне времени, понятным и близким каждому из нас, обнаруживая в комедийном, гиперболическом образе свойственные почти любому человеку слабости. Он не зол и не подл по натуре, просто искренне убеждён, что весь мир создан исключительно для его личного «диванного» комфорта.

Чтобы создать такого героя, нужно быть очень чутким к общественным тенденциям и очень точным в постановке нравственных диагнозов: «Дворяне, посмотрите на себя со стороны, вы вырождаетесь!». А ещё – очень смелым, остроумным и свободным. Таким, как назвал его Пушкин в хрестоматийных строчках своего романа в стихах:

…Сатиры смелый властелин,

Блистал Фонвизин, друг свободы…

Денис Иванович Фонвизин не просто наш первый классический комедиограф, чьи пьесы уже третье столетие не сходят со сцены (а «Бригадир», высмеивающий в том числе слепое поклонение иностранному, звучит сейчас никак не менее злободневно, чем «Недоросль»). Он наш первый сатирик, увидевший не только сиюминутную «пену», но и глубокие корни отечественных бед и неурядиц. При этом он не глумится и не злорадствует, а горько скорбит. Ведь по сути комедия есть художественная констатация недопустимого разрыва между действительным и должным… А это ведь, если задуматься, достойно не только смеха, но и «незримых слёз».

Неслучайно князь Владимир Одоевский, оценивая комедийный дебют молодого Островского, признался, что знает на Руси, до появления «Банкрота», три трагедии: «Недоросль», «Горе от ума» и «Ревизор». Получается, что Фонвизин и создал отечественную комедию как жанр, и определил неповторимо русское, то есть трагическое её звучание – ведь с лёгким сердцем смеяться над Скотиниными и Простаковыми нельзя. Стыдно. И необходимо громадное нравственное, причём общенациональное усилие, чтобы наш общий «недоросль», как Петруша Гринёв, вырос, наконец, в человека чести и высокого нравственного достоинства.