Единственное место проживания как инструмент для сокрытия актива

Сегодня многие сталкиваются с вопросом взыскания долгов. А те, кто хотят избежать натиска кредиторов, уже хорошо научились скрывать свои активы. Например, вкладывая их в недвижимость. Так как быть тем, кто все же хочет взыскать свой долг, в то время как у должника есть только один актив – недвижимость, которая, по сути, является его единственным местом проживания?

Гражданский процессуальный кодекс предусматривает запрет на взыскание у должника единственного жилого помещения, также именуемый исполнительским иммунитетом (п. 1 ст. 446 ГПК РФ).

Такой запрет практически не конкретизирован законодателем, то есть получается, что  нельзя истребовать жилое помещение, в независимости от его характеристик, если оно является единственным пригодным местом для проживания должника. Исключение составляют ипотечное имущество, а также апартаменты – на них обращение возможно.

Дорогая недвижимость дает иммунитет.

Если воспринимать положение закона буквально, то возможна ситуация, при которой должник имеет в собственности роскошный особняк. При этом других активов у него нет, но есть множество долгов, однако взыскать с него ничего не получится – особняк его единственно пригодное для жизни место.

Недобросовестные должники быстро осознали возможность сокрытия своих активов путем покупки дорогой недвижимости, которая становилась формально единственным пригодным для проживания жильем. При этом кредиторы сделать ничего не могли. Чаще всего должник тратил все свои средства именно на приобретение данного жилища, а других активов у него попросту не оставалось.

Судебная практика противоречива.

За последние годы ситуация практически не изменилась. При этом Конституционный суд еще в 2012 году указал на то, что законодателю следует разработать и внести в ГПК механизм продажи роскошного имущества должника с предоставлением взамен более скромного варианта.

В 2016 году Минфин подготовил соответствующий законопроект, однако он был встречен обществом настороженно. В СМИ его охарактеризовали как «закон об изъятии единственного жилья», что существенно искажает его суть, поскольку законопроектом не предусматривается возможность лишения должника жилища. Были лишь разработаны критерии минимально необходимой площади, а также стоимости жилья с целью унификации понятия «роскошного жилья» для его дальнейшей продажи с одновременным предоставлением варианта, соответствующего реальным потребностям должника в жилье.

Так сложилась ситуация, при которой закон, ограничивающий возможность изъятия единственного жилого помещения еще не принят, но при этом должники продолжают злоупотреблять своим правом, выводя свои активы путем покупки очевидно несоразмерного их потребностям роскошного жилища.

На практике, в абсолютном большинстве случаев, суды ни при каких обстоятельствах не обращают взыскание на единственное жилое помещение должника, хотя  встречается и иной подход.

Примером может служить постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.01.2020 № Ф05-16946/2017 по делу № А40-60908/2016. В частности, суд кассационной инстанции указал:

«…несмотря на отсутствие законодательно закрепленного правового механизма предоставления жилого помещения должнику по результатам торгов, участники дела о банкротстве не лишены возможности в рамках дела о банкротстве предусмотреть соответствующий механизм, направленный на приобретение должнику жилого помещения, соответствующего разумным потребностям, при реализации имущества, составляющего конкурсную массу».

Противоречивая ситуация.

Вывод о возможности установления механизма реализации жилища должника в отсутствие законодательного регулирования является достаточно смелым, так как противоречит консервативной позиции Конституционного суда, изложенной в постановления от 14.05.2012 № 11-П.

С одной стороны, возможность установления механизма реализации жилья должника сторонами способствует решению проблемы с укрытием активов в очевидно роскошных жилых помещениях. С другой - это довольно опасная позиция, так как применение ее повсеместно, без указания четких критериев на законодательном уровне, может привести к тому, что в какой-то момент обращение будет направлено на жилье, необходимое для удовлетворения минимальных потребностей должника в жилище.

В другом деле (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.02.2019 № 305-ЭС18-13822 по делу № А40-109796/2017) после расторжения брака у супругов возник спор о разделе квартиры. В итоге было заключено мировое соглашения, по условиям которого они совместными усилиями обязуются продать спорную квартиру, после чего бывшая супруга должна получить половину от стоимости спорной квартиры.

Однако муж, желая сохранить квартиру целиком, обратился в суд с заявлением о собственном банкротстве, после чего попросил исключить квартиру из имущества, на которое можно обратить взыскание, так как он в ней проживает, и другой квартиры у него нет. При этом его единственным кредитором была бывшая супруга, которая с их общей дочерью проживала на съёмной квартире.

Верховный суд указал на то, что оба бывших супруга ссылались на необходимость защиты его прав, а также прав членов его семьи на жилище. Соответственно, в случае применения исполнительского иммунитет к спорной квартире право на жилище бывшей супруги и несовершеннолетнего ребёнка, проживающего с ней, были бы нарушены.

По мнению судей, в данном случае мировое соглашение не подразумевало, что одна из сторон единолично продолжить проживать в спорной квартире, а другая - окажется без жилья. Учитывая тот факт, что бывшая супруга является единственным кредитором должника, суд посчитал, что было бы целесообразно перейти от процедуры реализации имущества должника к процедуре реструктуризации его долгов с целью выработки такого плана, который обеспечивал бы жильем обе стороны спора. При этом спорная квартира была возвращена в конкурсную массу.

Компромисс как решение.

В сложившейся ситуации представляется маловероятным принятие поправок в п. 1 ст. 446 ГПК РФ, однако, как видно из правоприменительной практики, суды все же обращают взыскание на единственное жилье должника, но делают это весьма точечно и в исключительных случаях.

Во-первых, когда должник проявляет недобросовестность и его действия объективно направленны на сокрытие активов посредством применения исполнительского иммунитета жилища.

Во-вторых, в случаях, когда исполнительский иммунитет нарушает право кредитора на жилище. В такой ситуации необходимо найти компромиссное решение, позволяющее реализовать названное право обеим сторонам.

Дмитрий Рыжов,  юрист судебной практики Parallel Legal Consulting