Сегодня среда, 29.05.2024, 11:28, ньюсмейкеров: 44218, сайтов: 1206, публикаций: 3438694
07.05.2024 14:55
Аналитика.
Просмотров всего: 5121; сегодня: 47.

Операция «Энормоз». Наши в Лос-Аламосе

Операция «Энормоз». Наши в Лос-Аламосе

Автор: Александр Звягинцев

«До конца света осталось 100 секунд!» Этой новостью буквально взорвались все мировые СМИ в самом начале 2020 года. Новость пришла из Чикагского университета, где установлены так называемые «Часы Судного дня». Они отсчитывают время до глобальной катастрофы.

Стрелки могут переводиться и в обратную сторону. Так было несколько раз в истории. Например, когда СССР и США подписали соглашение о запрете ядерных испытаний. Или когда закончилась «холодная война» и две сверхдержавы договорились о сокращении стратегических вооружений.

Каждый год в Чикагском университете собирается специальная комиссия физиков-ядерщиков (среди них 18 нобелевских лауреатов), которая анализирует текущую обстановку в мире и решает, в какую сторону перевести стрелки. С момента создания часов (1947 год) человечество еще никогда не было так близко к глобальной катастрофе.

Парадокс часов Судного дня заключается в том, что созданы они были людьми, которые, по сути, их и запустили, — учеными «Манхэттенского проекта», авторами первой в мире ядерной бомбы. Вот что поведал нам в 2020 году, во время съемок документального фильма «Бомба. Наши в Лос-Аламосе»1, Чарльз Оппенгеймер, внук Роберта Оппенгеймера, научного руководителя «Манхэттенского проекта»: «Дед, когда понял, что создал апокалиптическое оружие, сказал: „Человечество навеки проклянет само название Лос-Аламос — там находилась главная секретная лаборатория американского ядерного проекта“».

Первую в мире ядерную бомбу испытали 16 июля 1945 года на полигоне Аламогордо, в штате Нью-Мексико. Однако ученые «Проекта Манхэттен» не сразу поняли, какую «дубину» вложили в руки американского правительства. Понадобились Хиросима, Нагасаки и еще пара лет откровенно воинственной риторики со стороны Пентагона, прежде чем физики-ядерщики осознали, что несет миру их «детище». Стрелки часов Судного дня сразу установили на 7 минут до полуночи. А Альберт Эйнштейн (это он в свое время убедил Президента США Франклина Рузвельта начать ядерные разработки) всерьез заговорил о Третьей мировой войне: «Я не знаю точно, каким оружием будут воевать в Третью мировую, но в четвертую — точно камнями и дубинами».

Стрелка оставалась неподвижной целых два года, пока в 1949 году СССР не испытал собственную ядерную бомбу. Тогда стрелку на часах Судного дня перевели на три минуты до полуночи.

Вообще-то стоило перевести стрелки в обратную сторону. Потому что советская ядерная бомба не приблизила, а, наоборот, отодвинула ядерную катастрофу. Возник баланс. Американцы теперь знали, что они не единственные, кто владеет таким страшным оружием. И теперь им придется действовать с оглядкой…

Испытания советской ядерной бомбы стали для американцев, да и для всего остального мира полной неожиданностью. Еще недавние наши союзники в войне против национал-фашизма были убеждены, что обескровленному колоссальными потерями СССР потребуется минимум 10 лет, чтоб создать свою атомную бомбу. А за это время Америка, оставаясь единственной ядерной державой, могла бы установить повсюду свой миропорядок, путем ядерного шантажа или просто сметая с лица земли неугодных — неважно! Понимали это и в Кремле. Советскому Союзу во что бы то ни стало нужно было создать свою ядерную бомбу… пока не поздно!

Бомба была создана благодаря масштабной операции «Энормоз» — может быть, самой блестящей за всю историю советской разведки.

Летом 1945 года в мире появился новый научный термин — «тени Хиросимы». Его стали вполне официально использовать, когда хотели описать эффект воздействия ядерного излучения на живые организмы. 6 августа 1945 года, после того как американский бомбардировщик «Б-29» сбросил на японский город атомную бомбу под названием «Малыш», на мосту Айой (он находился в самом эпицентре взрыва) образовались пепельные тени в форме человеческих тел. Это все, что осталось от тех людей, которые в момент бомбардировки находились на мосту… Немногочисленные свидетели, находившиеся в тот день неподалеку от эпицентра и чудом оставшиеся в живых, потом рассказывали, что это было похоже на огненный шторм. Птицы на лету превращались в прах, а в двух километрах от эпицентра на людях самопроизвольно вспыхивала одежда. Через три дня ядерной бомбой «Толстяк» был уничтожен город Нагасаки. О страшных последствиях этих двух бомбардировок хорошо известно всем. Но вот о том, что у американцев была еще и третья цель, долгие годы не знал никто.

Тридцатого августа 1945 года, всего через две недели после капитуляции Японии, генералмайор Лорис Норстад, заместитель начальника штаба ВВС США по планированию, направил генералу Гровсу документ, где в качестве целей возможного будущего ядерного удара фигурировали «ключевые советские города», а также указывалось количество атомных бомб, необходимых для уничтожения каждого из них. Москве и Ленинграду предназначалось по шесть бомб.

О планах Пентагона нанести ядерный удар по СССР широкой общественности стало известно лишь в 1971 году в результате утечки. Тогда бывший консультант Минобороны США Дэниел Эллсберг опубликовал 500 страниц секретных пентагоновских документов. Планы нападения на СССР американцы начали вынашивать, когда еще были нашими союзниками в войне против фашистской Германии. И генерал Гровс, который курировал создание ядерной бомбы (он был ярым антисоветчиком), никогда не скрывал, что, по его мнению, ядерную бомбу США изначально начали разрабатывать именно против СССР, а не против Германии, как говорилось в официальных речах.

Планов уничтожения СССР было несколько.

Первый — он назывался «Тоталити» — появился еще в октябре 1945 года. Американцы, правда, до сих пор отмахиваются: дескать, никто не хотел бомбить СССР, а «Тоталити» всего лишь «деза», тщательно спланированная генералом Эйзенхауэром по приказу Трумэна. Якобы руководство США таким образом хотело втянуть СССР в ядерную гонку вооружений.

И в это можно было бы поверить, если б не два «но». Во-первых, американцы тщательно скрывали ото всех (и в первую очередь от русских) сам факт того, что у них ведутся ядерные разработки. Во-вторых, после «Тоталити» были еще «Троян», «Пинчер», «Дропшот» и многие другие планы, подлинность которых уже никто не отрицает.

Эти операции против СССР множились год от года, отличались количеством целей и бомб, но в одном были схожи. В их основе всегда лежала доктрина безответного ядерного удара. Американцы просто не верили, что Советский Союз сможет что-либо им противопоставить.

Но в августе 1949 года самолет-метеоролог США, вышедший в очередной патруль над Тихим океаном, вдруг зафиксировал в воздухе недалеко от Камчатки изотопы. Это означало лишь одно: у Советского Союза тоже есть атомная бомба! Но как русские смогли создать сверхоружие всего за четыре года? Даже американцам потребовалось на это пять лет! И это при том, что к «Манхэттенскому проекту» были привлечены сотни ведущих ученых из оккупированной Европы и даже лучшие умы Германии, бежавшие от гитлеровского режима. А русские все это время тяжело воевали. Причем на своей территории. Им явно было не до науки… Американские аналитики даже подсчитали: Советский Союз не сможет приступить к разработке атома раньше 1952 года — будет занят восстановлением своих разрушенных городов и экономики. Так откуда у СССР ядерная бомба?

Июль 1945 года. Во дворце Цецилиенхоф, в немецком Потсдаме, собрались лидеры «Большой тройки» — Сталин, Трумэн и Черчилль, чтобы обсудить послевоенный миропорядок. К этому моменту между недавними союзниками уже наметилось ощутимое охлаждение. США начали «тянуть одеяло на себя», рассчитывая на роль общемирового лидера. И СССР, очевидно усиливший свои позиции в мире после победы над рейхом, категорически не устраивал ни американцев, ни англичан. 24 июля, на 7-й день конференции, Президент США Трумэн подошел к Сталину и как бы невзначай сообщил через переводчика: «У Соединенных Штатов теперь есть новое сверхоружие, невероятной разрушительной силы. Думаю, вы должны об этом знать…»

Накануне Потсдамской конференции, 16 июля, американские военные действительно провели первые в мире ядерные испытания. Это означало, что Америка с этой самой минуты обладает сверхоружием, аналогов которому нет ни у кого в мире. И, сообщая эту новость Сталину, Трумэн, конечно, ждал вовсе не поздравлений. В глазах советского вождя он рассчитывал увидеть страх, досаду, ну или хотя бы смятение. Но… не увидел ничего!

На Сталина эта новость будто бы вообще не произвела никакого впечатления. Он даже не спросил, что это за оружие. Трумэн был шокирован такой реакцией. Президент США даже предположить не мог, что американские ядерные разработки для Сталина давно уже никакая не новость и что в Москве о деталях сверхсекретного «Манхэттенского проекта» знают не меньше, чем на самом Манхэттене.

В Москве действительно знали все: имена ведущих специалистов американской ядерной программы, адреса главных проектных институтов, лабораторий и производств. Не говоря уже о планах применения сверхнового оружия. А у атташе советского посольства в Великобритании Владимира Барковского, например, был даже дубликат ключа от сейфа одного из руководителей английской ядерной лаборатории.

Владимир Барковский рассказывал, как у него появился этот дубликат: ему принесли ключ-оригинал, и он всю ночь сам выпиливал дубликат из болванки.

Все это, стало возможным благодаря операции «Энормоз» (на английском — «нечто чудовищное»), которая вошла в историю советских спецслужб, как одна из самых сложных и, без преувеличения, важнейшая за весь ХХ век. Ведь от ее исхода зависело, сохранится ли хрупкий баланс, установившийся в мире после Второй мировой, или планета вновь окажется на пороге новой, куда более страшной войны.

Семнадцатитомное дело «Энормоз» под номером 13676 долгие годы хранилось в архиве СВР под грифами «Совершенно секретно», «Хранить вечно», «При опасности сжечь». В послевоенное время в СССР мало кто знал о работе разведчиков по добыванию атомных секретов в США и Великобритании. Несколько десятилетий у нас в стране сам факт причастности советской разведки к атомному проекту являлся важной государственной тайной. И лишь недавно дело 13676 было частично рассекречено.

Пятнадцатого июня 1940 года в журнале «Физикал ревью» появилась свежая научная публикация на ядерную тему. Это была статья американского ученого Макмиллана. После нее в западной прессе наступило подозрительное «ядерное затишье». Будто и не было этого исследовательского бума во всем мире, вызванного открытием, которое еще в 1938 году сделали двое немецких ученых — Отто Ган и Фриц Штрассман, — они открыли деление урана. То, что ядерная тема исчезла со страниц ведущих научных журналов, бросилось в глаза начальнику научно-технической разведки СССР Леониду Квасникову. Он — инженер-химик по образованию — с детства мечтал стать крупным ученым. Но судьба распорядилась иначе. В 1938 году молодого аспиранта Московского института химического машиностроения неожиданно пригласили на Лубянку и сообщили, что он по всем показателям подходит для работы в НКВД. Это было не то, чего Квасникову хотелось, но говорить слово «нет» на Лубянке было не принято… К тому же разведка в тот момент остро нуждалась в кадрах. Ведь советские иностранные резидентуры фактически были обезглавлены во время «чисток» 1937 года. В отделе, куда пришел работать Квасников, были только он и машинистка — всех остальных репрессировали. Несостоявшийся ученый Квасников теперь уже по долгу службы прочитывал всю иностранную научную прессу. И, обнаружив пропажу публикаций по ядерной теме, он тут же заподозрил, что исследования по урану засекретили по военным соображениям. Он тут же доложил о своих подозрениях начальнику внешней разведки Фитину и попросил разрешения разослать срочные шифрограммы в западные резидентуры…

Мудрому и все ведающему Павлу Фитину не нужно было ничего объяснять. Он даже не пошел с докладом к всесильному Берии, просто дал отмашку Квасникову на работу с резидентурами...

Таким образом, внешняя разведка благодаря решительности ее руководителя по собственной инициативе начала разработку ядерной темы. Резидентам в США, Франции, Англии, Германии и Швеции были посланы шифровки: «Просим выявить научные центры, где велись и могут вестись исследования по урану, и обеспечить получение оттуда информации о практических работах». В течение года одно за другим из зарубежных резидентур поступали подтверждения того, что западные страны независимо друг от друга ведут ядерные разработки. В шифровке, полученной из Германии, говорилось, что в засекреченном исследовательском центре возле Пенемюнде немцы разрабатывают дистанционно управляемые снаряды «Фау-1» и «Фау-2», способные нести заряд большой мощности.

Одновременно из США вернулся Гайк Овакимян (оперативный псевдоним Геннадий). Он с 1934 года жил в Америке под видом инженера «Амторга», с 1938 года возглавлял американскую резидентуру, завербовал не один десяток агентов, но 5 мая 1941 года был арестован ФБР: его взяли с поличным, когда он получал документы от агента-перебежчика. Обвинение в шпионаже — это прямая дорога на электрический стул, но сотрудники советского «Амторга» пользовались тогда иммунитетом от уголовного преследования. Американцы были вынуждены Овакимяна отпустить. Он срочно выехал в Москву и увез с собой устное сообщение для «Центра».

Агент Овакимяна рассказал ему, что еще в 1939 году ученые Теллер и Сцилард уговорили Эйнштейна подписать подготовленное ими письмо Рузвельту. В письме теоретически доказывалась возможность создания атомной бомбы и разъяснялась ее особая опасность, окажись она в руках Гитлера. Высказывалась также просьба оказать финансовую поддержку экспериментальным работам, без проведения которых немыслимо перевести программу по урану на практические рельсы. Передать это письмо президенту взялся его личный друг и неофициальный советник Сакс. Хозяин Белого дома был потрясен этим письмом. Сакс убедил Рузвельта поддержать теоретические исследования, и в результате в конце того же 1939 года в США был учрежден правительственный Консультативный совет по урану.

Наконец, 25 сентября 1941 года из Лондона поступила ценнейшая информация:

«„Вадим“ передает сообщение Гомера о состоявшемся 16. IX. 41 г. совещании Комитета по урану. Урановая бомба вполне может быть разработана в течение двух лет, в особенности если фирму „Империал кемикал индастрис“ обяжут сделать ее в наиболее сокращенные сроки. Председатель Вулвичского арсенала Фергюссон заявил, что запал бомбы может быть сконструирован в течение нескольких месяцев».

Информацию о планах уранового комитета (эта правительственная организация курировала британскую ядерную программу) лондонская резидентура получила от одного из членов так называемой «Кембриджской пятерки» — Дональда Маклина (Гомера). Он и еще четверо англичан — Ким Филби, Энтони Блант, Гай Берджесс и Джон Кернкросс, — занимая высокие посты в британских госструктурах, годами передавали советской разведке бесценную информацию. Дональд Маклин передал эти сведения, опираясь на документы, которые он сумел похитить из Форин-офиса, в котором он работал. Еще через пару дней в распоряжении лондонской резидентуры оказался полный текст доклада уранового комитета, который принес другой член «пятерки» Джон Кернкросс. Кернкросс плохо понимал в технических делах.

И, чтобы не ошибиться, передавал все документы подряд.

В шифрограмме из Лондона, помимо прочего, сообщалось, что английские физики определили критическую массу урана-235, и в Англии начинают строительство завода по изготовлению урановых бомб. Весь проект получил кодовое название «Тьюб Эллойз» («Трубный сплав»). Со всей этой информацией начальник внешней разведки Фитин отправился на доклад к Берии. Но нарком донесениям резидентов не поверил. Решил, что это дезинформация, нарочно подброшенная нашим агентам иностранной контрразведкой, лишь бы оттянуть людские и материальные ресурсы на решение эфемерной ядерной проблемы. А они — ресурсы — так нужны сейчас на фронте. В этот момент действительно было не до науки: немцы взяли Ленинград в блокадное кольцо и вплотную подошли к Москве… Сталин тоже прохладно отнесся к донесениям внешней разведки. Но все-таки поручил Берии разослать материалы ведущим советским ученым, которые до войны работали по ядерной тематике, с тем чтобы получить экспертную оценку. Ученые, видимо, перестраховываясь, выносили очень обтекаемые заключения: «Создание урановой бомбы если и возможно, то в далеком будущем…», «Возможность получения желаемого результата является весьма сомнительной…», «Предложения об использовании урана в качестве взрывчатого вещества являются преждевременными…», «Теоретически созданы условия, при которых произойдет цепная реакция взрывного типа, но разработать атомную бомбу можно лишь через пятнадцать — двадцать лет…». И даже академик Иоффе (с ним Берия встретился лично) сказал, что в ближайшее десятилетие создать атомное оружие не сможет никто…

Фитин, Овакимян, Квасников и другие разведчики советских зарубежных резидентур целый год по крупицам добывали бесценную информацию. На свой страх и риск. Пока не накопилась критическая масса доказательств, с которыми уже нельзя было не считаться.

В феврале 1942 года под Таганрогом был убит немецкий офицер. В его походной сумке нашли дневник с формулами. Научная экспертиза установила: это были расчеты, свидетельствующие о немецких работах по делению урана. Сталин наконец поверил в реальность ядерного оружия. В феврале 1943 года была создана секретная лаборатория № 2, которую возглавил молодой ученый Курчатов.

Позже разведчик Леонид Квасников вспоминал слова Курчатова на их первой встрече: «У американцев над атомным проектом работают двести тысяч человек. У нас только сто ученых и научных сотрудников. Мы оказались в роли догоняющих и очень полагаемся на вашу помощь. Нам необходима любая информация, которая отражала бы уровень проработки различных проблем учеными США и Англии».

Перед разведчиками теперь стояла вполне конкретная задача — максимально сократить путь советских ученых от начала ядерной программы до готовой бомбы, сделать так, чтобы в своих исследованиях и экспериментах они не пошли по неправильному пути. Для этого нужно было завладеть секретными ядерными разработками Англии и США. Советским разведчикам удалось не только в кратчайшие сроки наладить разветвленную агентурную сеть на Западе (в кругах, близких к американскому «Манхэттенскому проекту» и британскому «Тьюб Эллойз»). Они сумели внедрить своих агентов в Лос-Аламос — засекреченный ядерный город недалеко от Альбукерке, где велись разработка и производство первой ядерной бомбы. По образу и подобию Лос-Аламоса потом будут построены все советские «закрытые города» — «почтовые ящики».

К участию в «Энормоз» были допущены лишь несколько человек — сам начальник разведки Фитин, его заместитель Овакимян, Леонид Квасников (он уехал курировать нью-йоркскую резидентуру) и переводчик с английского языка Потапова. В США работали Зарубин, Семенов, Феклисов и Яцков; в Англии — Горский и Барковский. Это была практически круглосуточная работа.

Дочь Феклисова рассказывала: когда она родилась, ее отец не смог приехать за ней в роддом, потому что был на встрече с одним из своих агентов; в роддом приехал его коллега Яцков.

Днем разведчики либо выполняли свои прямые обязанности — работали как сотрудники «Амторга», после работы-прикрытия встречались со связными, а ночью писали рапорты, штудировали донесения или… учили английский. Среди коллег ходили слухи о «словаре Барковского»: он сам составил словарь терминов ядерной физики — науки, которой официально еще даже не существовало.

Перед разведчиками стояла сложнейшая задача: не просто найти нужных людей, допущенных к ядерным разработкам, но и обеспечить им «чистоту», то есть не подставить под удар. Имена большинства своих источников информации советские разведчики до сих пор не раскрыли…

Был жаркий летний день, когда к зданию советского консульства в Нью-Йорке подошел молодой темноволосый человек. Переминаясь с ноги на ногу, он сказал охраннику: «Я хочу встретиться с кем-нибудь из советских представителей». На вопрос «зачем?» он ответил, что у него есть важная информация для Советского Союза. Это был Теодор Холл, самый юный ученый лаборатории Лос-Аламос. Именно она была сердцем ядерных разработок, теперь уже совместных англо-американских. В 1943 году Америка и Англия решили объединить свои ядерные программы. Черчилль не очень-то хотел делить с американцами своими секретами, но Англию в тот момент регулярно бомбили немецкие люфтваффе, и строить ядерный завод на территории страны было опасно. А США согласились разделить с Англией расходы, и это было выгодно обеим сторонам. Все основные лаборатории и производства вместе с учеными переехали в Америку.

Совсем еще юного Холла пригасили в Лос-Аламос прямо из Гарварда. Парень с детства проявлял талант к точным наукам. В четырнадцать лет он поступил в Колумбийский университет, но преподаватели, разглядев в нем вундеркинда, порекомендовали перевестись в Гарвард. Холл окончил учебу с отличием и поступил на службу в Лос-Аламос. Ему было всего девятнадцать.

Теперь он стоял у входа в советское консульство в надежде, что его визит воспримут всерьез. Ему навстречу вышел высокий человек крепкого телосложения, назовем его Корняковым. Холл воодушевленно стал рассказывать ему о том, что он мог бы передавать Советам важные секретные документы из лаборатории Лос-Аламос. Сообщил, что еще в студенчестве увлекся социалистическими идеями и очень сочувствует Советскому Союзу, который так самоотверженно сейчас сражается с фашистами. «Вы тоже должны владеть ядерной бомбой… чтобы иметь возможность защититься», — добавил Холл в конце беседы и сунул в руки Корнякова сверток. Это были чертежи плутониевой бомбы «Толстяк», которая позже будет сброшена на Нагасаки. Так Холл стал работать на советскую разведку.

Проникнуть в Лос-Аламос было практически невозможно. По крайней мере, так считал военный куратор ядерного проекта генерал Гровс. Туда даже гражданам Америки вход был закрыт. Крупнейшие ученые, занятые в проекте, числились под чужими именами и фамилиями, сотрудники лабораторий — под номерами и даже не имели водительских прав на свое имя. Сотрудники лаборатории после 22 часов не могли покидать свои квартиры, их телефоны постоянно прослушивались. Даже письма от родственников они получали по надуманному адресу: «Армия США, п/я 1663». Генерал Гровс любил повторять: «Мы создали такую систему защиты, сквозь которую даже мышь не смогла бы проскочить». Ему и в голову не приходило, что в этой неприступной крепости работают советские осведомители.

В числе ученых было немало советских агентов. Они, как правило, не знали друг о друге. И работали на Советский Союз не за деньги, а исключительно за идею. Понимая, сколь разрушительное оружие вскоре окажется в руках США, они не хотели, чтоб оно стало инструментом политического шантажа. А кто мог тогда противостоять США? Только Советский Союз.

Теодор Холл пользовался огромным уважением коллег и имел допуск к самым секретным материалам. В операции «Энормоз» он получил псевдоним Млад.

С «Лесли» Холл встретился в Альбукерке, курортном городке недалеко от Лос-Аламоса. Она ждала его вечером на лавочке в парке. Придя на встречу, Холл увидел красивую статную женщину в безупречном костюме. Он передал ей непроявленную пленку. Как он потом рассказывал, таково было указание сверху, чтобы пленку в случае чего можно было засветить. «Лесли» положила ее в коробку с гигиеническими салфетками и ушла.

Это была Леонтина Коэн — еще один советский агент. В тот вечер, после встречи с Младом, она сразу отправилась на железнодорожный вокзал. Но на подходе к вокзалу увидела, что перед поездом у каждого вагона стоят полицейские и проверяют личные вещи у каждого пассажира. Мгновенно у Лесли родился план. Она дождалась, пока до отхода поезда оставалась минута, и помчалась к своему вагону. Полицейский ее остановил, она позволила ему обыскать свой чемодан. А потом сунула полицейскому прямо в руки коробку с салфетками, в которой была пленка от Млада, и стала изображать, что не может найти билет на поезд. Она судорожно искала его в дамской сумочке, пока поезд не тронулся. В ту же секунду она «нашла» билет, схватила чемодан и запрыгнула на подножку вагона. Коробка с салфетками осталась в руках у полицейского. Тот кинулся вслед за Лесли с криком: «Мадам, ваши салфетки» — и отдал ей коробку. Позже Леонтину спрашивали: «Почему вы были так уверены, что коробка в итоге окажется у вас?» Она отвечала: «Я знала, что настоящий джентльмен поступит именно так».

Американка Леонтина Коэн и ее муж Моррис работали на советскую разведку — как и Холл, работали за идею. Когда они познакомились, Моррис уже был нелегальным агентом (оперативный псевдоним Луис). Поначалу Леонтина ни о чем не догадывалась, пока Моррис сам во всем ей не признался.

Вот как рассказывали об этом сами супруги Коэн.

Леонтина: «Однажды Моррис пришел домой с букетом красных роз и украдкой положил их на столик в прихожей. Чувствую, что он вроде бы чем-то поделиться со мной хочет, а сказать не решается. Вижу, терзают его какие-то сомнения. И вдруг слова у меня будто сами вырвались: „Ну говори же, Бобзи“».

Морис: «Да, я тогда долго не мог решиться, привлекать или не привлекать Лону к сотрудничеству с советской разведкой. Я, конечно, понимал, что играть и дальше в прятки не имело смысла. А тем более мне к тому времени уже сообщили о принятом в Москве решении, согласно которому я и Лона могли вместе выполнять задания. Хорошая супружеская пара — это наилучший вариант для ведения совместной разведывательной работы».

Леонтина: «Он так и сказал: „Ты должна помочь мне, Лона: когда муж и жена будут заниматься одним делом, так будет надежнее и безопаснее для обоих“. Когда я спросила: „Зачем русским нужна разведка в Америке, когда у них идет война с Германией?“, он, не задумываясь, ответил: „Может, это прозвучит и странно, но для России разведка сейчас — это передовая линия обороны, и потому мы должны помочь ей“. — „Но ведь это же шпионаж?!“ — упрекнула я его.

„Мне плевать, как это называется“, — ответил он».

Для супругов Коэн операция «Энормоз» была одной из главных в их жизни: они отдавали себе отчет в том, что от нее в конечном итоге зависела судьба всего человечества.

Супругов Коэн арестуют, когда операция «Энормоз» будет завершена. Это случится в 1961 году в Англии: там они продолжали выполнять поручения советской внешней разведки, изображая коллекционеров антикварных книг.

По словам Мориса Коэна, «книги — самая удобная вещь для передачи данных. Между строк можно писать невидимыми чернилами. Посылки можно спокойно отправлять почтой куда угодно. Книги не проверяют пристально. Получателю достаточно указать только зашифрованный номер страницы, где хранится скрытая информация».

За работу на советскую разведку в Великобритании Морриса осудят на двадцать пять лет тюрьмы, а Леонтину — на двадцать. В 1969 году их удастся обменять на арестованного в СССР агента МИ-5 Джералда Брука.

Теодор Холл тоже будет разоблачен в 1960-х годах в результате американской контрразведывательной операции «Венона». Но, поскольку сама «Венона» была засекречена и предъявить секретные документы в суде было невозможно, Холла не посадили, а просто уволили. Он уехал из Штатов в Англию и спокойно работал в Кавендишской лаборатории Кембриджа, пока в 1995 году не рассекретили документы «Веноны». Пикантные факты биографии Холла вспыли на поверхность, и в 1997 году он признался в том, что работал на советскую разведку. Холл был вынужден до конца жизни объяснять западным журналистам, почему принял такое решение. А после его смерти в 1999 году продолжила оправдываться уже его жена Джоан. В своих мемуарах она писала: «К октябрю 1944 года Тед принял решение передавать информацию о проекте Советскому Союзу. Когда я спросила его почему, он объяснил, что боялся, что Соединенные Штаты станут очень реакционной державой после войны и, имея ядерную монополию, начнут использовать это подавляющее преимущество, чтобы диктовать остальному миру свои условия».

Холл, Луис и Лесли были далеко не единственными агентами советской внешней разведки в «Манхэттенском проекте». Еще до официального начала операции «Энормоз», в конце 1941 года, в советское посольство в Лондоне зашел долговязый человек и попросил провести его к послу Ивану Михайловичу Майскому. Посетитель сообщил послу, что у него имеется для советского правительства важная информация о разработке ранее неизвестного в мире мощного оружия, что Англия разрабатывает его втайне от своего союзника СССР, и потому он решил эту несправедливость исправить. Это был немецкий ученый-эмигрант Клаус Фукс (в деле «Энормоз» фигурировал под псевдонимом Чарльз).

Фукс, выпускник Лейпцигского университета, осенью 1933 года бежал в Англию от разгула фашизма и гитлеровских репрессий. В начале 1941 года он, талантливый физик, примкнул в группе ученых, которые работали над уточнением критической массы урана и проблемой разделения изотопов. Так он оказался сначала в «Тьюб Эллойз», а потом в «Манхэттенском проекте». По иронии судьбе, переехав в Лос-Аламос, Фукс некоторое время жил в одной комнате с Холлом. Но о том, что они работали на советскую разведку, оба узнали только после того, как были разоблачены… Фукс передал СССР бесценные сведения о газодиффузионном методе разделения изотопов, назвал имена крупнейших физиков Европы, которые, как и он, спасаясь от фашизма и гитлеровских репрессий, эмигрировали в Англию и стали работать над атомным проектом. Это были Эйнштейн, Сцилард, Ферми, Франк, Фриш и многие другие.

Фукса арестовали в 1950 году, когда он уже вернулся в Великобританию. Соединенные Штаты требовали выдачи Фукса, но англичане отказали и тем самым спасли ему жизнь. Он был приговорен к 14 годам тюрьмы за шпионаж. Но вышел досрочно и уехал к себе на родину, в Восточную Германию, и до конца жизни занимался преподавательской деятельностью.

К работе над бомбой оказались привлечены многие физики и математики левых взглядов, которые «сливали» секреты «Манхэттенского проекта» СССР. Надо сказать, что и Оппенгеймер одно время симпатизировал коммунистическому движению, ФБР подозревало его в шпионаже в пользу СССР, и великого ученого даже «вызывали на ковер» в комиссию по расследованиям антиамериканской деятельности.

Все сведения, полученные нашими зарубежными резидентурами, тут же отправлялись в Москву. Причем в 1943–1945 годах из сотрудников курчатовской «Лаборатории № 2», которая занималась атомным проектом, к материалам дела имел доступ только сам Курчатов. Бумаги передавались ему лично под расписку. А работать с ними разрешалось только в Кремле или в специальном помещении, которое было отведено для этого на Лубянке. Причем к подготовке отзывов на эти материалы и оценок, а также последующих заданий разведке Курчатову не разрешалось привлекать ни секретарей, ни своих коллег. Два-три года он все это делал сам. Сведения, которые он получал от разведки, рекомендовалось ему передавать коллегам в устной форме и без упоминания источников.

В рассекреченных недавно документах дела «Энормоз» есть несколько сотен страниц, написанных от руки неразборчивым почерком. Это записки Игоря Курчатова со схемами, формулами, уточняющими вопросами. Часть из них была передана Курчатовскому институту, где в подземном бункере до сих пор стоит законсервированный первый советский ядерный реактор. Сотрудники Курчатова даже не подозревали о том, что эти записки вообще существуют. И, по сути, это написанный от руки первый советский учебник по ядерной физике.

После успешных испытаний первой советской ядерной бомбы РДС-1 (она была взорвана в 7 утра 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне) Сталин представил к наградам длинный список всех тех, кто участвовал в ядерном проекте. Известно, что Берия заранее подготовил этот список. И в случае провала он превратился бы из наградного в расстрельный.

Каково же было удивление Курчатова, когда он увидел в этом списке лишь пятерых разведчиков. Он, конечно, не знал их всех поименно, просто, увидев пять незнакомых фамилий, сразу понял — это разведка. В списке значились Семен Семенов (Твен), Анатолий Горский (Вадим), Александр Феклисов (Калистрат), Владимир Барковский (Джерри) и Анатолий Яцков (Яковлев). Курчатов прекрасно понимал, что на самом деле их — людей, которые все это время буквально впотьмах прокладывали путь советским ядерщикам, — было гораздо больше. Но, поскольку Курчатов лично общался лишь с одним человеком — Леонидом Квасниковым, — его глубоко потрясло, что в этом коротком списке не нашел его фамилии…

В тот момент Курчатов уже пользовался авторитетом невероятных масштабов и не побоялся обратиться к автору списка Берии с вопросом: «А как же Квасников?» Берия не нашелся что ответить и просто внес Квасникова в список задним числом…

Вернувшийся из тихоокеанского патрулирования американский метеоразведчик привез с собой пробы воздуха, взятые в районе Камчатки. Анализы этих проб не оставили никаких сомнений: на территории СССР произошел ядерный взрыв. Специальная экстренная комиссия немедленно доложила об этом Трумэну. Президент США был в глубочайшем шоке… Он понимал, что в эту самую секунду США утратили свое превосходство. В американской прессе началась истерия: «Невероятно, но Россия ликвидировала отставание, вызванное годами войны», «Советская атомная бомба положила конец американской ядерной монополии», «Рушится одна из главных подпорок „холодной войны“», «Большевики украли бомбу!»

В тот день, когда над полигоном Аламогордо поднялся первый в истории ядерный гриб, отец американской бомбы Роберт Оппенгеймер сказал: «Мы знали, что мир уже не будет прежним… Кто-то смеялся, кто-то плакал. Но большинство молчали». В том же молчаливом оцепенении пребывали ядерщики, когда с лица земли были стерты Хиросима и Нагасаки.

Более семидесяти лет назад ученые — создатели американской бомбы перевели стрелки часов Судного дня на три минуты до полуночи. Хотя и сами уже прекрасно понимали, что теперь в мире достигнуто равновесие. Опасное, но все же равновесие, которое сохраняется и по сей день.

Только двое участников операции «Энормоз» — Владимир Барковский и Александр Феклисов — дожили до звания Герой России. Остальным его присвоили посмертно.

Как очень точно заметил в ходе разговора со мной во время съемок фильма об операции «Энормоз» директор Службы внешней разведки Российской Федерации Сергей Нарышкин, «семьдесят с лишним лет назад Третья мировая война закончилась, так и не начавшись. И во многом это заслуга советских разведчиков».

1 Художественный руководитель кинокартины А. Звягинцев, режиссер М. Ёлкин, сценаристы А. Звягинцев и А. Аносовская. 


Исторические события:


Участники событий и другие указанные лица:

  • Барковский Владимир Борисович, советский разведчик, герой Российской Федерации;
  • Берия Лаврентий Павлович, советский государственный и партийный деятель, генеральный комиссар государственной безопасности, Маршал Советского Союза, лишён всех званий в 1953 году;
  • Горский Анатолий Вениаминович, советский разведчик, работавший резидентом в Лондоне, а также первым секретарём Советского посольства в Вашингтоне;
  • Зарубин Василий Михайлович, советский разведчик, генерал-майор, руководитель советской резидентуры в США;
  • Звягинцев Александр Григорьевич, советский и российский общественный деятель, Секретарь союза писателей РФ, правовед, писатель, историк, драматург и киносценарист, автор, автор книг и фильмов по Нюрнбергскому процессу;
  • Иоффе Абрам (Авраам) Фёдорович (Израиль-Файвишевич);
  • Квасников Леонид Романович, начальник отделения научно-технической разведки, один из инициаторов начала работы внешней разведки по атомной тематике, Герой Российской Федерации;
  • Коэн (Петке) Леонтина Владиславовна, советская разведчица-нелегал, псевдоним Хелен Крогер, Герой Российской Федерации;
  • Коэн Моррис Генрихович, советский разведчик американского происхождения, Герой Российской Федерации;
  • Курчатов Игорь Васильевич, советский физик, разработчик советской атомной бомбы, основатель Института атомной энергии, один из основоположников использования ядерной энергии в мирных целях;
  • Майский (Ляховецкий) Иван (Ян) Михайлович, советский дипломат, историк и публицист;
  • Овакимян Гайк Бадалович, советский разведчик, генерал-майор МГБ, автор агентурной операции «Энормоз», способствовавшей созданию ядерного оружия в СССР;
  • Семёнов Семён Маркович, советский разведчик (псевдоним «Твен»), подполковник НКВД, один из основателей научно-технической разведки;
  • Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович, фактический руководитель СССР, генеральный секретарь ЦК КПСС, генералиссимус Советского Союза;
  • Феклисов Александр Семенович;
  • Фитин Павел Михайлович, советский государственный деятель, руководитель внешней разведки СССР, генерал-лейтенант;
  • Яцков Анатолий Антонович, советский разведчик, сотрудник органов госбезопасности.
Тематические сайты: Атомная индустрия, Государство, История, Кино и ТВ: программы, фильмы, актеры, Международные отношения, Наука, Силовые структуры, Соотечественники, земляки, диаспоры
Сайты субъектов РФ: Камчатский край, Москва, Ростовская область, Санкт-Петербург
Сайты городов субъектов РФ: Ростовская область - Таганрог
Сайты федеральных округов РФ: Дальневосточный федеральный округ, Северо-Западный федеральный округ, Центральный федеральный округ, Южный федеральный округ
Сайты стран: Великобритания, Германия, Россия, Соединенные Штаты Америки, СССР, Франция, Швеция, Япония
Сайты столиц стран: Великобритания - Лондон
Сайты городов стран: Соединенные Штаты Америки - Нью-Йорк
Сайты регионов мира: Азия Юго-Восточная, Америка Северная, Европа Центральная, Скандинавия
Сайты объединений стран: АТЭС - Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество, Европейский союз

Ньюсмейкер: Пресс-центр Звягинцева А.Г. — 80 публикаций
Поделиться:

Интересно:

29 мая 1903 года был открыт Троицкий мост в Петербурге
29.05.2024 10:06 Новости
29 мая 1903 года был открыт Троицкий мост в Петербурге
Торжественное открытие Троицкого моста в Петербурге состоялось 29 мая 1903 года. Он стал третьим постоянным мостом через Неву и до возведения моста Александра Невского оставался самым длинным в городе - его длина составляет 582 метра. Предшественником Троицкого моста был наплавной мост. Эта...
Грунтовый могильник сарматской эпохи обнаружен на Кубани
28.05.2024 17:59 Новости
Грунтовый могильник сарматской эпохи обнаружен на Кубани
В мае 2024 года Краснодарской археологической экспедицией ИИМК РАН в ходе археологических раскопок на поселении Ястребовское-Бережное 1 (хут. Ястребовский, Крымский район, Краснодарский край) на участке строительства нефтепровода ПАО «Транснефть», был обнаружен грунтовый могильник сарматской эпохи...
Всероссийскую акцию «Декламируй» запустят в День русского языка
28.05.2024 17:05 Новости
Всероссийскую акцию «Декламируй» запустят в День русского языка
Всероссийское общественное движение «Волонтеры культуры» запускает ежегодную Всероссийскую акцию «Декламируй», организованную в честь Дня русского языка, который отмечается 6 июня, в день рождения поэта А.С. Пушкина. Впервые акция «Декламируй» прошла 2020 году, собрав более 60 тысяч участников из...
Перспективные проекты представили предприниматели России и Узбекистана
28.05.2024 15:38 Новости
Перспективные проекты представили предприниматели России и Узбекистана
Высокий темп взаимодействия между Россией и Узбекистаном задают главы государств, взаимный интерес к развитию двусторонних связей и совместным проектам поддерживается на уровне правительств, регионов и бизнеса. Формат столь плотного сотрудничества на всех уровнях позволяет органам власти...
В каких странах самые чистые и экологичные пляжи
28.05.2024 15:32 Аналитика
В каких странах самые чистые и экологичные пляжи
Международное жюри проекта Blue Flag (Голубой флаг) объявило список стран, в которых самые чистые и экологичные пляжи, марины и туристические суда. Многолетние лидеры не изменились. Турция в этом году – на третьем месте мирового рейтинга. В 2024 году Фонд экологического образования (FEE) объявил о...