Немецкий и японский рейхи: Юридические и идеологические параллели

Статья заместителя Директора Института государства и права Российской академии наук Александра Григорьевича Звягинцева «Немецкий и японский рейхи: юридические и идеологические параллели. Вызовы современной памяти в зеркале».

В статье рассматриваются юридические и идеологические параллели между нацистским и японским милитаристскими режимами в контексте осмысления уроков Второй мировой войны и 80-летия Великой Победы. Автор показывает, что преступления против человечности, ставшие юридическим понятием во время Нюрнбергского процесса, лишь частично нашли отражение в решениях Токийского международного военного трибунала, где политика превалировала над правосудием. На основе анализа материалов процессов и свидетельств очевидцев выявляется избирательность международного правосудия и характеризуются её последствия для исторической памяти. Значительное место отводится Хабаровскому процессу 1949 г., в ходе которого Советский Союз впервые публично признал факты разработки и применения бактериологического оружия японскими военными. В статье подчёркивается контраст между стремлением СССР раскрыть правду о преступлениях и политикой США, не разглашавших факты и использовавших наработки японских милитаристов в своих биопрограммах. Современное осмысление этих процессов связывается с актуальными угрозами — неонацизмом, реваншизмом, биотерроризмом и когнитивными войнами. Автор делает вывод о необходимости расширения понятия «геноцид» и включения в него культурных факторов: уничтожения языка, традиций, искусства и духовных основ народа. Память о Нюрнбергском, Токийском и Хабаровском процессах рассматривается как нравственный ориентир и важнейший инструмент противодействия искажению истории и оправданию идеологии превосходства.

Мы вновь обращаемся к урокам Великой Отечественной и Второй мировой войн — урокам, которые требуют скрупулёзного исторического осмысления, глубокого нравственного осознания и юридического анализа.

И эта история — не только хроника военных действий и геополитических столкновений, но ещё и архив кошмаров, хладнокровных преступлений и борьбы человечества с ужасами агрессии.

Мир запомнил Освенцим и Майданек, но почти забыл Харбин, Пинфан и Нанкин. Запад произносит имена Гитлера, Гиммлера, Менгеле, но до сих пор молчит об Исии Сиро, «генерале-чуме», возглавлявшем фабрики смерти, в которых проводили эксперименты на живых людях, и о Ямаде Отодзо, командующем Квантунской армией. А имя того, кто стоял над ними — императора Хирохито, — не упоминается и вовсе, хотя путь, начертанный именно им, привёл его генералов к виселицам.

Это молчание — не просто следствие «исторической амнезии». Эта тишина, обусловленная геополитикой и стратегическими альянсами, а порой и обёрнутая в шелка японской учтивости, ассоциируется с молчанием ада. Это идеология — столь же тотальная и смертоносная, как и немецкий национал-социализм.

Преступления против человечности, ставшие юридическим термином во время Нюрнбергского процесса, на Тихоокеанском театре правосудия были признаны лишь частично и избирательно. А за лаконичными юридическими формулировками скрывались ужасы, сравнимые с нацистскими, а порой и превосходящие их по изощрённости.

Токийский международный трибунал задумывался как восточный аналог Суда народов. Но полностью таковым не стал. Право здесь столкнулось с политикой, а справедливость оказалась заложницей компромиссов. Злодеяния, совершённые с изощрённой жестокостью против рода человеческого, пытались похоронить под могильными плитами — судили там не всех. Многие архитекторы войны, идеологи японского милитаризма, элита дзайбацу остались вне досягаемости.

Император Хирохито, чья тень буквально висела в зале, где вершилось правосудие, и под чьим именем шла война, так и не оказался на скамье подсудимых. США сознательно провели красную линию и не стали обвинять его. Тень Хирохито, как символ высшей безнаказанности, легла на весь Токийский процесс.

Генерал-губернатор Дуглас Макартур, или, как его называли, «Цезарь Японии», которому США поручили организовать Токийский процесс, не скрывал своей позиции по этому вопросу. Он считал, что необходимо сохранить Хирохито для стабилизации ситуации в Японии в послевоенный период. Император, по его мнению, обладал сакральным авторитетом, который можно было использовать для проведения реформ и подавления возможных выступлений: «Если бы мы предали суду императора, нам бы потребовалось миллионы солдат, чтобы удерживать Японию», — утверждал Макартур.

Тем не менее даже сквозь железобетонные стены западной цензуры и политических ограничений правда прорвалась: свидетели говорили, документы обнародовались. В ходе процесса открывались факты, указывающие на вину «монополистов» и «банкиров», хотя никто из них не предстал перед судом. Миру показали лишь верхушку айсберга, под которой скрывалась планомерная система насилия, выстроенная во имя «расы Ямато» и во славу императорского культа.

Но Советский Союз знал — под этой «верхушкой» скрываются чудовищные преступления и о них Токийский трибунал по понятным причинам не осмелился и не пожелал говорить вслух. Опыты на живых людях (называемых японцами «брёвна»), использование их в качестве «материала» для вивисекции, массовое применение бактериологического оружия, тайные биолаборатории — всё это было не просто частью японской военной машины, но прямой угрозой для будущего человечества. И только проведение Советским Союзом молниеносной Маньчжурской стратегической операции (август 1945 г.) лишило японцев возможности продолжать свои сатанинские преступления против человечности, а для многомиллионных народов Азии стало спасением от истребления.

Тишина Токио заставила говорить Хабаровск. Хабаровский процесс, прошедший в СССР в декабре 1949 г., стал первым и единственным масштабным судом в истории, открыто признавшим факты разработки и применения бактериологического оружия. Адвокат командующего Квантунской армией Ямады Отодзо в своём выступлении там честно признал: «На скамье сидели не те, кто начинал войну». И эта горькая правда неоднократно подтверждалась во время проведения Хабаровского трибунала.

Спустя несколько десятилетий (и не так давно) один из этих «палачей ада», Каму Фуку Мацу, признался в содеянном и заявил, что Япония обязана покаяться в своих чудовищных злодеяниях. Он напомнил о существовании так называемых опорных пунктов Квантунской армии вдоль границ Советского Союза и Китая, где его сослуживцы, «доблестные воины» милитаристской Японии, готовили апокалипсис человечеству.

Хабаровский процесс, который поведал миру об этих кровавых скрижалях, — это боль, в которой до сих пор стонет преисподняя.

И всё же даже на Хабаровском процессе не было главного отравителя, креатуры императора Хирохито, генерала-микробиолога Исии Сиро. Американцы не выдали его СССР: в обмен на переданные США наработки и эксперименты, проводимые в отрядах № 100 и 731, Исии Сиро был освобождён от суда и задействован американцами при создании секретной базы Форт-Детрик в штате Мэриленд, ставшей ядром программы бактериологического оружия США. Правосудие в отношении него так и не состоялось. Но состоялся бартер на крови.

Во время съёмок фильмов «Токийский процесс. Правосудие с акцентом» и «Апокалипсис по-японски», которые были показаны по российскому телевидению (я являлся их художественным руководителем и автором сценариев), мы встречались со многими известными японцами. И они в откровении много чего нам под камеру рассказали. В частности, Харуки Вада, историк, заслуженный профессор Токийского университета, сказал следующее: «Существование отряда № 731, равно как и то, что его деятельность была преступной, японским правительством до настоящего времени так и не признано. Это очень постыдный факт. До сих пор делается вид, что в истории Японии вообще не существовало никакого отряда № 731… Я убеждён, что это обстоятельство чётко и недвусмысленно должно быть исправлено». Акина Кобаяси, известный политолог, преподаватель токийского университета Хосэй, недвусмысленно артикулировала: «Если говорить о чувствах японцев, особенно молодых, то им почти ничего неизвестно о войне. И это одна из главных проблем японского общества. Чем Япония занималась… и что она делала в других странах Азии, в Японии сегодня вообще почти не говорят. В результате, когда рядовой японец пытается представить себе, что такое война, у него возникает ощущение, что мы, японцы, — жертвы».

Призывом отказаться от фальсификации истории советско-японских отношений в годы войны прозвучало высказывание авторитетного профессора Токийского университета Онумы Ясуаки. Он заявил: «Японская сторона под кодовым названием „Особые манёвры Квантунской армии“ — „Кантокуэн“ — осуществляла массовую мобилизацию, чтобы напасть на Советский Союз в момент, когда положение Германии будет выгодным. Так как эта подготовка именовалась „манёврами“, в Японии мало известен факт о том, что в действительности это была подготовка к войне с СССР. На это необходимо обратить особое внимание… факты есть факты». Японский профессор приходит к однозначному выводу, что «Кантокуэн» не были обычными манёврами, а являлись подготовкой к войне с СССР.

Нельзя не отметить: идеологическая основа «герман ского  рейха» мало чем отличалась от «японского рейха». Их атрибутами были: национальная исключительность и геноцид других народов. Ведь идеология превосходства — щит, за которым  удобно прятаться палачам.

Японский адвокат Такаянаги, объясняя мотивы преступлений, совершённых немецкими и японскими военнослужащими, нисколько не смущаясь, утверждал: «Такой вид действий может являться лишь отражением национальных или расовых особенностей. Преступления не меньше, чем величайшие произведения искусства, могут выражать характерные черты, отражающие нравы расы…» То есть подсудимые, совершив кошмарные злодеяния, воплотили в себе характерные черты «расы Ямато» и «нордической расы», стоящих «по ту сторону добра и зла», а их преступления можно сравнивать «с величайшими произведениями искусства».

И как следствие этих высказываний сегодня можно констатировать: Запад больше не видит в нацизме угрозу цивилизации. Из врага он превратился в союзника. Страны, некогда осудившие фашизм, теперь поддерживают режимы, прославляющие его символику и идеологию, оправдывают его преступления и бесцеремонно переписывают историю. При этом в западном нарративе упорно отсутствует тема геноцида славян, китайцев и других народов. Хотя геноцид не ограничивается лишь холокостом, географией или временем. «The crime of all crimes» — «преступление из преступлений». Именно так сейчас всё чаще многие зарубежные юристы называют геноцид. К сожалению, это зло оказалось очень живучим — нацизм опять поднял голову.

Представляется, что именно сейчас было бы весьма уместным актуализировать понятие «геноцид» существенными дополнениями и поставить вопрос об ответственности за национально-культурный геноцид и его пропаганду. В это понятие, как мне видится, следует включать и уничтожение духовных основ народа: «отрезание» его языка, сжигание книг, разорение храмов, снос памятников, глумление над искусством и искоренение традиций — всё то, что убивает память и душу национальной культуры.

Напомню, что вопрос о культурном геноциде уже рассматривался в Организации Объединённых Наций в конце 1940-х гг., накануне принятия конвенции «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» в 1948 г. Тогда советская делегация внесла следующее предложение: «Комитет констатирует, что в понятие геноцида должны быть включены также мероприятия и действия, направленные против национальной культуры, так называемый национально-культурный геноцид…» Оно было принято голосами СССР, Польши, Франции, Ливана, Китая и Венесуэлы. К сожалению, другие страны не поддержали предложение Советского Союза.

Сегодня мы вынуждены признать очевидное: сейчас идёт цивилизационная, тотальная и бескомпромиссная война. А у цивилизационной войны иные движущие силы и стороны противостояния, иные мотивация, логика и средства. Эта война выходит за рамки привычных военного, экономического и политического измерений — она четырёхмерна, так как включает ещё и духовно-нравственное измерение, где духовность определяет границы дозволенного и смысловые ориентиры общества. Пренебрежение этими нормами разрушительно: духовно-нравственные скрепы — фундамент государства, мира и согласия.

Современная война — когнитивная война смыслов: её «поле боя» — разум человека. Цель агрессии — изменить личность, внедрить новые ценности и осуществить культурный геноцид, который часто маскируется под видом переосмысления истории. Поэтому память о Нюрнбергском, Токийском и Хабаровском процессах — это не просто исторический факт, а символ борьбы за правду, справедливость и сохранение человечества.

Обо всём этом и многом другом вы можете прочитать в моей новой книге «Кровавые скрижали японского милитаризма. Токийский и Хабаровский процессы». В ней рассказывается не только о тех, кто был осуждён, но также о тех, кто избежал суда, — о «дьяволах преисподней», которые растворились в холодной войне, сменили военные мундиры на респектабельные костюмы, вошли в сановные кабинеты и университеты, но не исчезли. Их тени по-прежнему рядом… Книга, рассказывающая о Токийском и Хабаровском процессах, образно говоря, представляет собой послание XXI в.: ни политика, ни идеология, ни наука не могут оправдать преступлений против человечности. Любая попытка скрыть правду или поставить человеконенавистническую идеологию и технологии на службу войне неизбежно обернётся угрозой для всего мира.

С точки зрения политического измерения книга беспристрастно свидетельствует о силе и слабости Токийского международного правосудия и показывает возможности влияния на него извне, в данном случае — США. В то же время при описании Хабаровского процесса в издании демонстрируется разительный контраст: одна страна (СССР) открывала миру кровавые злодеяния японских военных в годы Второй мировой войны, тогда как другая (США) пыталась похоронить правду, извлекая выгоду из преступных наработок «палачей ада», используя их в своих смертоносных биопрограммах. Таким образом, Хабаровский процесс стал контрбалансом этой циничной сделки между Исии Сиро, «генералом-чумой», и его подручными и милитаристскими кругами США. На Хабаровском процессе СССР впервые предъявил миру документальные доказательства, свидетельства очевидцев, признания осуждённых, которые пытались ввергнуть человечество в пучину бактериологической войны.

Сегодня этот урок о важности независимого расследования и раскрытия правды с учётом новых вызовов и угроз, исходящих от бактериологического оружия, особенно актуален, поэтому, говоря об уроках этих трибуналов, можно смело констатировать, что они по-прежнему не детерминированы временем.

Токийский процесс актуален сегодня в условиях роста неонационализма, реваншизма и политики силы. Он напоминает: угроза миру исходит не только от власти, армии и милитаризированного бизнеса, но и от идеологии, поставленной на службу смерти.

Хабаровский процесс актуален на фоне биотерроризма, пандемий, опасности «военных вирусов», а также исповедования постулатов национальной исключительности. Это предупреждение, направленное против технократического цинизма и милитаризации научных исследований, агрессивной неофашистской риторики.

Таким образом, только с помощью правды и работы с исторической памятью возможно построить будущее, свободное от повторения трагедий прошлого. И наш долг — быть ревностными стражами трагических уроков прошлого и дерзновенно бороться с преступной идеологией превосходства, способной сжечь в пламени войны всё человечество.

Литература

1. 12 портретов зла. Хабаровский процесс. Без срока давности. Документальный фильм. Фонд национального кино «Патриот», 2022. 

2. Звягинцев А.Г. Агрессоры и жертвы // Российская газета. 2018. № 194 (7657). С. 12.

3. Звягинцев А.Г. Апокалипсис готовился на Востоке // Российская газета. 2019. № 295 (8053). С. 6.

4. Звягинцев А.Г. Апокалипсис по-японски. М.: РИПОЛ классик, 2020. 398 с.

5. Звягинцев А.Г. Бактериологическое оружие. Апокалипсис по-японски. М.: РИПОЛ классик, 2020. 380 с.

6. Звягинцев А.Г. Без срока давности… К 70-летию Нюрнбергского международного военного трибунала. М.: Просвещение, 2016. 312 с.

7. Звягинцев А.Г. В августе 1945-го. Конец «лабораторий смерти» // Аргументы и факты. 2020. № 23 (2064). С. 32—33.

8. Звягинцев А.Г. Ветер возмездия. Уроки Токийского международного военного трибунала. М.: РИПОЛ классик, 2019. 355 с.

9. Звягинцев А.Г. Вирус только для славян // Российская газета. 2022. № 58 (8706). С. 7.

10. Звягинцев А.Г. Главный процесс человечества. М.: Олма-Медиа Групп, 2010. 407 с.

11. Звягинцев А.Г. Жизнь и удивительные приключения товарища Пи // Аргументы и факты. 2021. № 9 (2102). С. 32—33.

12. Звягинцев А.Г. Именем человечества. М.: РИПОЛ классик, 2019. 350 с.

13. Звягинцев А.Г. Именем человечества. Нюрнбергский международный военный трибунал (неизвестное об известном). М.: РОССПЭН, 2019. 410 с.

14. Звягинцев А.Г. Кровавые скрижали японского милитаризма. Токийский и Хабаровский процессы. М.: РИПОЛ классик, 2025. 400 с.

15. Звягинцев А.Г. «Младшая» победа // Аргументы и факты. 2020. № 36 (2077). С. 34.

16. Звягинцев А.Г. Нюрнбергский международный военный трибунал. М.: Просвещение, 2017. 365 с.

17. Звягинцев А.Г. Нюрнбергский набат. М.: Олма-Пресс, 2005. 298 с.

18. Звягинцев А.Г. Нюрнбергский процесс. М.: РИПОЛ классик, 2018. 410 с.

19. Звягинцев А.Г. Нюрнбергский процесс. Без грифа «Совершенно секретно». М.: АСТ, 2009. 398 с.

20. Звягинцев А.Г. Острые грани истории. Заговор самоубийц. М.: РИПОЛ классик, 2021. 310 с.

21. Звягинцев А.Г. Острые грани истории. Как Сталин Гитлера под «Монастырь» подвёл. М.: РИПОЛ классик, 2021. 320 с.

22. Звягинцев А.Г. Острые грани истории. Меч возмездия. М.: РИПОЛ классик, 2022. 330 с.

23. Звягинцев А.Г. От Нюрнберга к Токио // От Нюрнберга к Токио. 2020. № 9 (69). С. 40—47.

24. Звягинцев А.Г. Палачи ада. Уроки Хабаровского процесса. М.: РИПОЛ классик, 2020. 398 с.

25. Звягинцев А.Г. Последний процесс // Российская газета. 2018. № 254 (7717). С. 16.

26. Звягинцев А.Г. Руденко. Главный обвинитель Нюрнбергского трибунала. М.: Эксмо, 2016. 280 с.

27. Звягинцев А.Г. Секс-рабство по-японски // Аргументы и факты. 2021. № 18 (2111). С. 34.

28. Звягинцев А.Г. Суд народов. Т. I. М.: РИПОЛ классик, 2018. 410 с.

29. Звягинцев А.Г. Суд народов. Т. II. М.: РИПОЛ классик, 2018. 415 с.

30. Звягинцев А.Г. Суд народов. М.: РИПОЛ классик, 2020. 420 с.

31. Звягинцев А.Г. Чума придёт с Востока // Аргументы и факты. 2021. № 32 (2125). С. 29.

32. Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Заложники вождей. М.: РОССПЭН, 2006. 320 с. 33. Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Неизвестная Фемида. М.: Олма-Пресс, 2003. 295 с.

34. Лаборатория смерти. Апокалипсис по-японски. Документальный фильм. Вианж продакшн, 2016.

35. Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии. М.: Юридическая литература, 1950. 380 с.

36. Николаев А.Н. Токио: суд народов. По воспоминаниям участника процесса. М.: Юридическая литература, 1990. 290 с.

37. Нюрнберг: 70 лет спустя. Документальный фильм. Фонд национального кино «Патриот», 2014.

38. План Розенберга. Нюрнбергские уроки. Документальный фильм. Вианж продакшн, 2017. 

39. Рагинский М.Ю. Милитаристы на скамье подсудимых: по материалам Токийского и Хабаровского процессов. М.: Юридическая литература, 1985. 345 с.

40. Рагинский М.Ю. Основные процессуальные вопросы организации и деятельности международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио: автор еф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1950. 16 с.

41. Рагинский М.Ю., Розенблит С.Я. Международный процесс главных японских военных преступников. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. 264 с.

42. Токийский процесс: правосудие с акцентом. Документальный фильм.  Вианж продакшн, 2016. 

43. Хабаровский процесс 1949 года: документы и материалы / отв. ред. В.С. Христофоров. М.: Международный фонд «Демократия», 1999. 450 с.

44. Brackman A.C. The Other Nuremberg: The Untold Story of the Tokyo War Crimes Trials. New York: Morrow, 1987. 360 p.

45. From Nuremberg to My Lai / ed. by J.W. Baird. Lexington, Mass.: Health, 1972. 412 p.

46. АВП РФ (Арх. внешней политики Российской Федерации).

47. Арх. ГЦМСИР (Арх. Гос. центр. музея современной истории России).

48. Арх. ИГП РАН (Арх. Института государства и права РАН).

49. Арх. СВР РФ (Арх. Службы внешней разведки Российской Федерации).

50. ГАРФ (Гос. арх. Российской Федерации).

51. РГАКФД (Рос. гос. арх. кинофотодокументов).

52. РГАЛИ (Рос. гос. арх. литературы и искусства).

53. РГАНИ (Рос. гос. арх. новейшей истории).

54. РГАСПИ (Рос. гос. арх. социально-политической истории).

55. ЦА ГП РФ (Центр. арх. Генеральной прокуратуры Российской Федерации).

56. ЦА МИД РФ (Центр. арх. Министерства иностранных дел Российской Федерации).

57. ЦА ФСБ РФ (Центр. арх. Федеральной службы безопасности Российской Федерации).

Изображение (фото): личный архив А.Г. Звягинцева

Исторические события:

• Вторая мировая война 01.09.1939-03.09.1945;
• Концентрационный лагерь Освенцим 20.05.1940-27.01.1945;
• Великая Отечественная война 22.06.1941-09.05.1945;
• Геноцид советского народа во время Великой Отечественной войны 22.06.1941-05.1945;
• Концентрационный лагерь Майданек 20.07.1941-23.07.1944;
• Советско-японская война 09.08.1945-05.09.1945;
• Маньчжурская стратегическая операция 09.08.1945-02.09.1945;
• Нюрнбергский процесс 20.11.1945-01.10.1946;
• Токийский процесс 03.05.1946-12.11.1948;
• Хабаровский процесс 25.12.1949-30.12.1949.

Участники событий и другие указанные лица:

• Звягинцев Александр Григорьевич, советский и российский общественный деятель, Секретарь союза писателей РФ, правовед, писатель, историк, драматург и киносценарист, автор, автор книг и фильмов по Нюрнбергскому процессу.